Программа передач 20.04.2019

Израильский дипломат: Сколько стоят "подарки" США и России?
С Большой Буквы

Израильский дипломат: Сколько стоят "подарки" США и России?

Зачем евреи в Песах пьют кровь христианских младенцев?
Культурный шок

Зачем евреи в Песах пьют кровь христианских младенцев?

Трамп не верит Зеленскому?
Тема дня

Трамп не верит Зеленскому?

Сталин против Путина
Тема дня

Сталин против Путина

Порадует ли Раду президент Зеленский?
Тема дня

Порадует ли Раду президент Зеленский?

Способен ли "План Трампа" взорвать Ближний Восток?
Тема дня

Способен ли "План Трампа" взорвать Ближний Восток?

Пожар в Соборе: слишком много совпадений
Тема дня

Пожар в Соборе: слишком много совпадений

Париж: Случайность, или теракт?
Тема дня

Париж: Случайность, или теракт?

"Моя правда" командира израильского спецназа
Культурный шок

"Моя правда" командира израильского спецназа

Война цивилизаций: христианский террор против исламского?
Черным по белому

Война цивилизаций: христианский террор против исламского?

Ученые: при социализме секс был лучше, а оргазмы чаще

Вышло исследование: «Почему при социализме секс у женщин был лучше»

В 2006 году открылся Музей ГДР, который является одной из самых популярных туристических достопримечательностей Берлина и призван показать посетителям, какова была жизнь простых людей в Германской Демократической Республике или Восточной Германии до падения Берлинской стены. Напоминают о недавнем прошлом в музее интерактивные инсталляции и искусно разработанные экспозиции документов, фотографий и предметов домашнего обихода. Школьники выстраиваются в очередь, чтобы посидеть на водительском сиденье тренажера [автомобиля марки] «Трабант» (Trabant), залезть на диван в реконструированной восточногерманской квартире или увидеть примеры повседневных трапез и развлечений живших за железным занавесом немцев.

Экспонаты, как правило, увлекательны, хотя смущенные школьники быстро скапливаются у широко иллюстрированной экспозиции, посвященной восточногерманскому энтузиазму к нудизму. Менее пикантные аспекты восточногерманского режима представлены всего лишь вскользь: есть макет комнаты для допросов, которые проводились Штази, и тюремная камера с мрачной узкой кроватью, подчеркивающая жестокость режима для всех, кто попался в руки секретной полиции. Таблички на английском и немецком языках, сопровождающие экспонаты, нередко имеют странно уничижительный, ехидный тон, даже на экспонатах, посвященных безобидным аспектам повседневной жизни Восточной Германии. В воссозданной комнате детского сада с книгами, деревянными автомобилями, полкой для обуви, и линолеумом на полу, текст на стене сообщает, что садик был скорее упражнением в покорности, нежели средством развития личных качеств, — в качестве примера репрессивного государства упоминается обязательный тихий час, в противоположность в высшей степени разумной методике тихого часа, практикуемой воспитателями даже в таких капиталистических странах, как США.

Высокомерный тон, — будто десятилетия социализма в Восточной Германии были не чем иным, как заблуждением, — вряд ли ограничивается кураторами музея ГДР. По сути, это широко распространенное в современных либеральных демократиях отношение к левым политическим альтернативам, существовавшим во многих частях мира на протяжении большей части ХХ века. В книге «Почему при социализме секс у женщин был лучше: и другие аргументы в пользу экономической независимости» (Why Women Have Better Sex Under Socialism: And Other Arguments for Economic Independence) — Кристен П. Годси (Kristen R. Ghodsee), читающая лекции по истории России и Восточной Европы в Пенсильванском университете, — стремится опровергнуть этот тезис, утверждая, что учитывая даже все сокрушительные репрессии под политической системой, как в бывшей Восточной Германии, женщины в этих странах наслаждались определенными свободами, как в материальном, так и экзистенциальном смыслах, свободы, которые были и остаются в основном недоступны, и даже невообразимы, для женщин в либеральных демократиях.

Заголовок, выбранный Годси, недвусмысленно намекает, что при социализме женщины могут наслаждаться жизнью так же, как Александрия Окасио-Кортес (Alexandria Ocasio-Cortez) на Бостонской крыше. Как и в специальном репортаже «Нью-Йорк таймс», после которого и была написана книга, заголовок стал результатом исследований, проведенных в Германии в середине восьмидесятых годов и позже, в которых сообщалось среди других интригующих выводов, что 80% восточногерманских женщин всегда испытывали оргазм во время секса, по сравнению с 63% женщин из Западной Германии. Годси ссылается на работы ряда исследователей сексуальности, которые изучили эти темы более подробно. Но ее собственное мнение этим не ограничивается. «Нерегулируемый капитализм вреден для женщин, — пишет она. — Если мы позаимствуем некоторые идеи из социализма, жизнь женщин изменится к лучшему».

Две Германии, чье население до политического раздела было идентично как этнически, так и культурно, позволили исследователям провести необычный эксперимент по изучению прав женщин и их опыта. Годси обсуждает несколько увлекательных исследований, которые показали, что восточногерманские женщины, по сравнению со своими сестрами с Запада, сообщили о более высоком уровне удовлетворенности, и не только в постели. Разделение домашнего труда на Востоке было справедливее, в том числе благодаря системе финансируемых государством яслей, которые позволяли восточногерманским женщинам оставаться частью рабочей силы. Поскольку мужчины на Востоке не могли использовать богатство и экономический успех для завоевания партнера, им приходилось полагаться на другие качества, в том числе, утверждает Годси, на большее внимание к потребностям женщин. Процедура развода на востоке тоже велась проще, поэтому женщины могли освободиться от несчастливых отношений с меньшими трудностями. И, как считает Годси, именно те самые аспекты восточногерманской жизни, которые показались Западу наиболее отвратительными, — тоталитарный контроль над общественной жизнью, — привели к тому, что внутренним и частным сферам неизбежно уделялось больше внимания.

В других странах социалистического Востока ХХ века права и свободы женщин также были расширены — не с целью культивирования самореализации женщин, как того добивался западный феминизм, а по банальным, экономическим причинам. Женщины составляли половину потенциальной рабочей силы — и более половины в странах, где мужское население было разорено войной. В 1950 году 52% советских рабочих составляли женщины по сравнению с 28% рабочих в Северной Америке. В то время как американским женщинам предлагалось найти свое призвание в качестве жен и матерей, советские женщины отправлялись в университеты, чтобы стать учеными или космонавтами. Женщин в Восточном блоке, как и их западных коллег, призывали к заведению детей. Но они также имели право на оплачиваемый государством отпуск по беременности и родам, возможность, которая, как это ни возмутительно, все еще ускользает от американских женщин. Спустя почти тридцать лет после окончания холодной войны Соединенные Штаты остаются одной из немногих стран, в которых отсутствует законодательство, гарантирующее оплачиваемый отпуск по беременности и родам (к другим относятся Суринам и Папуа-Новая Гвинея).

Годси признает, что жизнь женщин, живших в различных формах государственного социализма в странах Восточной Европы, в отличие от их западных сестер, была часто хуже во многих специфически женских аспектах — от нехватки санитарных полотенец в Болгарии до трагической политики по увеличению рождаемости, проводимой Чаушеску в Румынии, где женщин заставляли рожать детей, которых они не могли позволить себе содержать, а затем обязывали отдавать их в детские дома. Однако Годси, подчеркивая, что не является сторонницей возврата к репрессивной практике коммунистического блока, указывает, что некоторые аспекты социализма, как предоставление оплачиваемого отпуска и бесплатного высшего образования, уже успешно реализованы в скандинавских социал-демократических странах, не знающих дефицита или насильственных родов, не говоря уже о жестокости, осуществляемой Штази. Она напоминает читателям, что как бы трудно ни было представить себе альтернативную политическую структуру изнутри существующей, даже страны, приверженные неолиберальному капитализму, могут иметь другие приоритеты; она приводит в пример Финляндию, где уже на протяжении ста лет действует законодательство, обеспечивающее защиту материнства.

Достоинство умной, легко доступной для понимания книги Годси состоит в том, что та иллюстрирует, как женщина — или, если уж если на то пошло, мужчина — могут иметь совершенно иную структурную связь с чем-то столь фундаментальным, как секс или здоровье. Соединенное Королевство, например, вряд ли сошло с капиталистического пути, однако, благодаря Национальной службе здравоохранения (NHS) британцы рефлекторно ожидают от правительства бесплатную медицинскую помощь — невообразимая мысль среди американцев. (NHS и монархия — два наиболее ценимых британцами учреждения, доказывающие, что население может видеть ценность как в социализме, так и в элементах феодальной системы).

Годси с одобрением отмечает растущую популярность социалистических идей среди молодежи в Соединенных Штатах и Западной Европе, и ее книга является полезным напоминанием о том, что распространение этих идей пойдет на пользу не только сторонникам Берни Сандерса, но также значительно улучшит жизнь женщин. Увеличение количества оргазмов уже само по себе было бы неплохо. А изменение структурных условий, при которых станет возможно больше оргазмов, — «заводит» уже на совершенно ином уровне.

Ребекка Мид (Rebecca Mead)/ The New Yorker, США

ИноСМИ