- Это, во-первых, достаточное большое количество тех, кто заразился и получил иммунитет, и, во-вторых, наличие вакцины. Сочетания первого и второго достаточно, чтобы получить «коллективный иммунитет», который обычно охватывает 70-80% населения.
Я очень надеюсь, что мы получим антивирусный препарат против COVID-19, который не только лечит, но и обладает профилактическим эффектом. Разумеется, это пока ни на чём не основано и весьма шатко, и, разумеется, многие со мной не согласятся. Но как аргумент приведу две статьи 2005 года, в Nature и в Science. В обеих построена математическая модель гриппа, чтобы понять, может ли насыщение контактной зоны вокруг случая обычным «Тамифлю» остановить вспышку. В обоих случаях это сработало. Или вот ещё аргумент: когда-то мы думали, будто ВИЧ/СПИД не лечится, и считали его смертным приговором. А потом потрясающие исследователи обнаружили антивирусные препараты, и оказалось, что некоторые из этих препаратов можно давать до контакта с источником заражения и предотвращать болезнь. Поскольку сейчас есть огромная заинтересованность в том, чтобы остановить COVID-19, мы будем вкладывать научные силы, ресурсы и инвестиции в поиск антивирусных средств профилактического или превентивного дествия, которые можно будет использовать в дополнение к вакцине.
- Когда мы сможем выходить из дома и вернуться к работе?
- У меня есть отличная способность зреть в прошлое, но сейчас нужно уметь заглянуть в будущее. Если бы это был теннисный матч, я бы сказал, что сейчас вирус ведёт. Но есть прекрасные новости из Южной Кореи: там меньше ста случаев за сегодня (17 марта). В Китае сегодня было больше завезённых случаев, чем полученных непрерывной цепочкой трансмиссии из Уханя. Нам будет очень сложно следовать китайской модели. Мы не будем запирать людей в квартирах, заколачивая выход. Но следовать южнокорейской модели мы вполне можем. К сожалению, для этого нужно делать пропорционально столько же тестов, сколько сделали они, а они сделали больше четверти миллиона. Собственно, к тому моменту, как Южная Корея сделала 200 тысяч тестов, мы сделали, наверное, меньше тысячи.
- А не поздно ли сейчас тестировать, чтобы вообще на что-то повлиять? Раз уж мы упустили возможность раннего тестирования.
- Вовсе нет. Тесты могут сыграть ощутимую роль. Что нам нужно, так это случайная вероятностная выборка в масштабах страны, чтобы понять, где, чёрт возьми, на самом деле находится этот вирус. Потому что сейчас мы и этого не знаем. Может, в штате Миссисипи не зарегистрировано ни одного случая, потому что штат их не ищет. А откуда им знать? В Зимбабве ноль заражений не потому, что в стране нет вируса, а потому, что нет возможности тестировать. Нам нужно что-то вроде домашнего теста на беременность, что-то, что каждый может сделать дома.
- Если бы вы на день стали президентом, что бы вы сказали на брифинге?
- Я бы начал пресс-конференцию со слов: «Дамы и господа, позвольте представить вам Рона Клейна (Ron Klain), он был "королем Эболы" [при президенте Обаме], и я зову его обратно, стать "королем по COVID-19". Все решения будут централизованы и сосредоточены у одного человека, которого уважают и политики, и представители здравоохранения». Наша страна сейчас разделена. И сейчас Тони Фаучи (Tony Fauci), глава Национального института аллергии и инфекционных заболеваний (NIAID), — лучший, кто у нас есть.
- Вам страшно?
- В моей возрастной группе в случае заражения смертность составляет 1 из 7. Если вы не беспокоитесь, значит, вы просто не слушаете. Но я не боюсь. Я убеждён, что меры, которые мы принимаем, растянут время, за которое вирус сможет охватить население. Я считаю, что это, в свою очередь, увеличит вероятность получения вакцины или профилактического антивирусного средства как раз вовремя, чтобы прервать, уменьшить или сократить распространение. Всем нужно помнить, что это не зомби-апокалипсис или массовое вымирание.
Продолжение на следующей странице
Посетители, находящиеся в группе Читатели, не могут оставлять комментарии к данной публикации.