Ренессанс ядерного оружия: выжить в условиях анархии

В этом смысле показателен сюжет прошлого года, когда Минск и Москва объявили о решении развернуть на территории Беларуси российское тактическое ядерное оружие. Логика белорусского руководства при инициировании этого решения аналогична той, которая сегодня звучит в европейских столицах. И в Минске, и в Берлине, и в Варшаве, несмотря на все антиядерные и мирные инициативы прошлых и будущих лет, ядерное оружие сегодня воспринимается как фактор сдерживания последней инстанции. Ожидания, что в случае неблагоприятного развития событий этот фактор окажется решающим для собственной безопасности, перевешивают все другие очевидные риски. Например, риск оказаться приоритетной мишенью для превентивного удара противника.

Опаснее, чем в годы Холодной войны

В этом плане Европа стремительно возвращается к реалиям первых десятилетий Холодной войны. Тогда дилеммы и отражавшие их политические и экспертные дискуссии сильно напоминали то, что мы слышим сегодня, пусть и на совершенно ином технологическом уровне. На основании этой схожести многие начинают проводить исторические параллели и аргументировать необходимость повторить опыт жесткой и бескомпромиссной политики в ядерной сфере (как, например, в конце 1958 года предлагал Генри Киссинджер). На Западе этот опыт ассоциируют с победой в противостоянии с советским блоком. А в России и некоторых постсоветских республиках любят вспоминать о золотом периоде биполярного противостояния с западным миром.

Однако важно понимать, что при всей схожести дилемм в ядерной сфере современная ситуация сильно отличается от периода Холодной войны. Во-первых, сегодня нет и не предвидится идеологического противостояния на уничтожение, которое исключало бы возможность для стратегического компромисса между противостоящими странами и системами. Во-вторых, между ключевыми геополитическими антагонистами огромный уровень взаимозависимости, что пока делает полный "железный занавес" невозможным. В-третьих, в международной системе не два и даже не три государства, которые способны на решительные действия, в том числе в ядерной сфере. В-четвертых, помимо большого количества мощных государств, существенными технологическими возможностями обладает все больше негосударственных акторов.

Такие структурные условия не отменяют описанной выше универсальной логики восприятия ядерного оружия как инструмента сдерживания последней инстанции. Но они повышают общечеловеческие риски гонки вооружений в ядерной сфере. Сценарий ядерной катастрофы (особенно регионального масштаба) становится более реалистичным, так как одновременно держать ситуацию под контролем многим ядерным акторам будет сложнее, чем в прошлом столетии. И при этом практической необходимости доводить ядерное противостояние до самого предела тоже нет, потому что сама специфика противостояния иная.

Все это приводит к банальному выводу. Пока основные антагонисты в международной политике не смогут остановить спираль эскалации и найти дорогу к сотрудничеству, всему миру нужно учиться жить в условиях растущей роли ядерного оружия.