Яков Кедми: Путин и Израиль. 20 лет спустя...

Кадр ITON.TV

- Яша, на этой неделе исполнилось 20 лет с того дня, когда нынешний президент России Владимир Путин вошел в руководство своей страны, заняв пост премьер-министра. Эта дата имеет серьезное значение и для нашего государства. Давай поговорим о том, как развивались в минувшие 20 лет взаимоотношения России с Израилем и о роли Путина в формировании этих отношений. Разговор тем более важный, что, как мы знаем, в Кремле в разные времена по – разному относились к нашей стране…

{banner_inner}

- Начиная с кануна восстановления дипломатических отношений между нашими странами каких-либо серьезных проблем между Россией и Израилем не было. В период Шеварднадзе еще наблюдались рецидивы «старого подхода», которые случались у тех или иных российских мидовцев. Серьезная политика новой России, в том числе и ее израильское направление начали формироваться при Примакове. Но это – отдельная тема.

С Путиным я впервые встретился, когда он появился в центральном госаппарате, кажется, году в 96-м. Потом мы встречались в периоды его пребывания практически на всех, предстоящих ему постах, включая сегодняшний. Но тот, первый наш разговор, я помню очень хорошо. Это был серьезный, глубокий, не короткий – несколько часов - разговор, достаточно открытый…

- Ты был в ранге директора «Натива»?

- Да. Мы же работали с Собчаком, так что о Путине я знал еще до этой встречи, но информацию получал через третьи руки. А тут, впервые, лицом к лицу… Очная встреча, конечно, дело совершенно другое. И вот тогда я понял (если говорить в аспекте нашего сегодняшнего разговора) несколько очень важных вещей. Я увидел своеобразное отношение Путина к нам, еврейскому народу. Как я формулировал тогда в отчетах (а о таких встречах, естественно, пишутся отчеты), Путин определил два момента в отношениях России к Израилю и еврейскому народу. Первое: никогда больше не должно быть конфликтов в отношении России к Израилю и еврейскому народу…

- Он говорил это вслух?

- Мы много, о чем тогда говорили. Такой я сделал вывод из услышанного и понял, что он пришел к этим выводам не просто (для этого было немало причин), но, исходя из глубокого профессионального анализа того, что было, и тех последствий, к которым происходившее привело. И второе: нет никаких противоречий в интересах между еврейским народом и той Россией, которую хотел видеть Путин. И вот на этих двух позициях он и основывал потом всю свою деятельность по данной тематике.

В той встрече я отметил еще одну интересную особенность этого человека: у него совершенно не было никаких предрассудков. Для меня это было важно и вообще, в принципе, и в качестве отношения к евреям – в частности. Я не заметил в нем какой-либо неприязни вообще к тому или иному народу. Но понял, что к евреям он относится с определенной симпатией и теплотой.

{banner_inner}

- Ты на это тогда еще обратил внимание?

- Да, на первой же нашей встрече. Если лет через 70 мои отчеты будут рассекречены, то это можно будет там прочитать. Повторюсь – относился к евреям с симпатией и теплотой. Это было интересно, это было необычно; как правило, мы ожидали, в лучшем случае, спокойного равнодушия. И этого, мы считали, достаточно. Симпатию я обнаружил впервые. Если у Примакова я видел готовность идти навстречу тем или иным нашим пожеланиям, то Путину, как я понял, был просто симпатичен этот народ. Конкретно я об этом с ним не говорил, но понял, что ему симпатичен и немецкий народ; тому были известные профессиональные причины. С евреями он профессионально не работал, но, видимо, личное общение привело его к такому отношению – ровному, с возможной симпатией, которого мы всегда ждем от интеллигентного человека.

Симпатия не очень предназначена для проявлений в конкретной политике; но формировалась установка: избегать конфликтов, стремиться не допускать конфликтов между Россией и еврейским народом, поскольку, как я понимаю, Путин и как личность, и по долгу службы понял, что те враждебные отношения, которые существовали между нами, евреями, и советской властью, были излишни и противоречили интересам России; так их и определили. А для нового времени они были вообще совершенно не обоснованы и беспричинны. Если все-таки хотеть искать какие-то причины в прошлом, то можно увидеть, что у нас есть тяжелые воспоминания об отношениях со всеми народами, среди которых мы жили. И Россия – не исключение. Но сегодня – никаких оснований для такого отношения нет. То же самое – и с Израилем. Как производное, как важнейшая часть мировоззрения еврейского народа, – нас очень волнует, что происходит с еврейской страной.

Эти две вещи, как я понимаю, и руководят подходом Путина к данной теме. Поэтому, занимаясь ею, он всегда будет относиться к ней с позиции: как не допустить возможный конфликт между Россией и Израилем; между Россией и еврейским народом. То, что происходило до сегодняшнего дня только подтверждают этот тезис.

Есть и еще один момент, на который мало кто обращает внимание. Во внешнеполитической доктрине России, в ее первом варианте, да и в последующих, есть специальная статья, которая подчеркивает, что Россия видит, как одну из целей своей международной политики, борьбу с расизмом и антисемитизмом. И, насколько я знаю Путина, это было записано не без его личного влияния. Если страна, исторически известная своим, практически, официальным антисемитизмом, особенно в царский период, формулирует такую позицию, значит она хочет, чтобы это было услышано. Чтобы было понятно: сегодняшняя Россия хочет освободиться от своих старых подходов, предполагавших антисемитизм. И это – тоже не могло произойти без внимания Путина. Что будет в далеком будущем я не знаю. Но уверен, что пока Путин у власти, этот пункт Российской доктрины будет сохраняться.

{banner_inner}

- История создается из реальных фактов. Я недавно был в Москве, говорил с посланниками Сохнута. Они считают, что отношения между нашими странами переживают «Золотой век»: за два с половиной года наш премьер был в России восемь (!) раз, думаю, это уникальный показатель…. Чего здесь больше: личностных проявлений или истории?

- Роль личности здесь невелика. Руководители государств исходят из интересов своих стран и народов. Любой премьер Израиля получал бы в Москве аналогичный объем внимания, если б он вел такую же политику, как Нетаниягу, на фоне сегодняшних проблем, которые приходится решать России.

- А встреча председателей Советов безопасности России, США и Израиля в Иерусалиме? Представители совершенно несопоставимых по своим масштабам стран, более, чем высокопоставленные участники встречи такого ранга, вместе обсуждают в нашей столице проблемы, особо важные для их государств! Мог ли себе кто-то представить такое?

- Да, у Израиля действительно особые отношения и со Штатами, и с Россией, и каждая из сторон этот факт признает. Отсюда и такие возможности всех участников выносить на прямое совместное обсуждение проблемы, которые волнуют их государства. Немало. Но хотелось бы большей эффективности от столь многообещающей ситуации.

- Напоследок. Мы сегодня еще не знаем, кто выдвинет свои кандидатуры на президентских выборах в России в 2024-м году. Как ты считаешь, те отношения, которые сложились между Россией и Израилем, стали настолько естественны и традиционны, что их основные постулаты не поколеблет и приход в Кремль нового руководства?

- Отношения между нашими странами будут зависеть от того, как их руководители решат формировать свою национальную политику. Если Израиль сдуру не вступит в НАТО, если арабские государства не создадут какой-нибудь жуткий антиизраильский альянс, который зачем-то поддержит Россия – и то, и другое мне представляется совершенно невероятным – то я не усматриваю угроз для наших отношений. Тем более, что они устраивают обе стороны. Надеюсь, что при жизни я изменений в этой сфере в худшую сторону не увижу.

Подготовил публикацию Марк Горин

{banner_inner}