Норвежский политолог и главный редактор «неполиткорректного» Resett рассуждает, что связывает левых с мусульманскими мигрантами и почему ислам никак не «интегрируется» в общества европейских стран. По его мнению, мы наблюдаем столкновение культуры вины и культуры стыда. И Запад готов пасть на колени.
Это снова случилось. Мусульмане «оскорбились» за пророка Мухаммеда и, выполняя свой религиозный долг, мстят неверным
Во Франции перерезали горло учителю. Еще нескольких человек зарезали в церкви. В обоих случаях убийцы — «беженцы», молодые люди из Чечни и Туниса. Норвежская служба безопасности говорит, что угроза растет и у нас в стране. Еще бы!
Чуть больше месяца назад правительство представило свой «план действий против исламофобии и дискриминации мусульман». В нем и словом не упоминается, что это особенности ислама затрудняют интеграцию, а в некоторых случаях — и откровенно подрывают единство и безопасность сообществ, где селятся иммигранты-мусульмане. Ни одно авторитетное норвежское СМИ не спросило об этом ни премьер-министра Эрну Сульберг (Erna Solberg), ни министра культуры Абида Раджу (Abid Raja). Хотя план направлен на критиков ислама и ставит их вне закона.
Стремительный рост ислама в Европе и бесконечное увиливание норвежских и других западных политиков вызывают гнев и чувство обреченности. Исламу — даже его политическим и реакционным формам — позволили закрепиться. В мечетях и медресе мусульман учат, что они — жертвы неверных, от которых страдал еще пророк Мухаммед. Сам Мухаммед показал, чтó будет с теми, кто насмехается над исламом: они умрут, им, как и во времена пророка, перережут горло.
Как Европа и Запад дошли до такого? Как мы могли распахнуть границы перед людьми с идеологией, исторически враждебной всем немусульманам, идеологией, у которой, как выразился политолог Сэмюэль Хантингтон (Samuel Huntington), «кровавые рубежи»?
Живя в Мекке, пророк Мухаммед (Магомет) считал себя жертвой и поэтому увел своих последователей, магометан, в Медину. Там они всячески культивировали роль жертвы, сделав ее оправданием своих набегов и мести племени Мекки. Евреев Медины магометане тоже убили либо прогнали.
Выискивать жертв и угнетенных — любимое дело социалистов еще со времен Карла Маркса. В XIX веке угнетенными были рабочие — теоретически в них нужно было лишь пробудить самосознание, чтобы подготовить их к восстанию и революции. Но этого не случилось: национальное чувство (национализм) оказалось прочным и устояло перед классовым сознанием. Но левые так и не оставили надежд разрушить единство западных национальных государств и довести свою революцию до конца. Женщины стали у левых жертвами мужского угнетения, а затем появились геи и другие сексуальные меньшинства.
Отыскивая новых жертв и внушая им их новую роль, левые нагнетали противостояние и напряженность в обществе. А конфликты узаконивают как возросшую власть государства, так и авторитарные средства их «решения».
Но настоящие разногласия возникли лишь тогда, когда левые обнаружили, что кое-кто роль жертвы, необходимой, чтобы настроить группы друг против друга, примеряет охотнее других. С начала массовой иммиграции в 1970-х годах именно такие группы хлынули на Запад. Все они были достаточно чужаками, чтобы ощущать «инаковость», но больше всех левым разделением общества на угнетателей и жертв прониклись мусульмане. Враждовать со своими новыми хозяевами мусульмане начали еще в конце 1980-х. Массовые демонстрации против публикации «Сатанинских стихов» Салмана Рушди прокатились даже по Норвегии.
Левые идеологи всегда питали ненависть к Западу. А после Второй мировой войны они еще больше уверились, что Запад — неповторимое зло. Это же европейский расизм породил национализм и геноцид, это же в западной истории процветали ненавистное рабство и колониализм, это же из отрицания западной истории вырос лестный, вылощенный образ «чужаков».
Продолжение на следующей странице
Посетители, находящиеся в группе Читатели, не могут оставлять комментарии к данной публикации.