Ливийский капкан для султана

Турки также разработали четкую стратегию притом, что их противники, Египет, ОАЭ и Россия, преследовали не ясные цели и не были готовы к длительному противоборству. Их политика в Ливии отличалась непоследовательностью и противоречивостью, как, впрочем, и на других фронтах Ближнего Востока: в Йемене, Синае и Сирии. Все эти страны умеют вести войны посредством своих "прокси" и поддерживать конфликты на "медленном огне". Таким образом, русские действовали в Грузии и в Украине. Таким же образом Москва поддерживала Асада и тем самым спасла его от неминуемого поражения в 2015 году. Но при этом Кремль стремится учитывать интересы других ведущих игроков, и прежде всего, турок. Поддерживая сирийский режим, с одной стороны, Путин выступал в качестве ведущего союзника и "друга" Эрдогана. Россия продала Турции противоракетные комплексы С-400 и дала Анкаре карт-бланш на фактическую оккупацию часть сирийской территории – Африна, Идлиба и Тель-Абьяда.

С 2015 по 2020 год Россия неуклонно наращивала свое влияние на Ближнем Востоке. Ее успех объяснялся не столько блестящей стратегией, сколько уходом США и Запада в целом из Ближнего Востока и мировой арены в принципе. По мере того, как Вашингтон уходил из региона, Москва заполоняла вакуум. Наиболее отчетливо это проявилось на северо-востоке Сирии, когда Трамп в октябре 2019 года принял решение о выводе американского контингента и тем самым бросил на произвол судьбы своих союзников в лице курдских формирований. Россия воспользовалась этим, чтобы разделить сферу влияния в Сирии с турками. Это ее излюбленная тактика.

В отношении с Ливией, однако, все выглядит сложнее. Насколько решительно и целенаправленно Москва поддерживает Хафтара? Этот вопрос остается открытым. Обучали ли российские специалисты бойцов Хафтара, в частности, обращению с системами "Панцирь"? Зачем Хафтар столь необдуманно разместил установки "Панцирь" на базе Ватия возле Сирта, зная, что они станут легкой добычей турецких "дронов"?

Предполагается, что системы ПРО должны защищать от "беспилотников", а не напротив, становиться легкими мишенями для ударов с воздуха. Как вообще они оказались в распоряжении Хафтара? Были ли доставлены сюда через Египет или ОАЭ?

Так или иначе, они были уничтожены, и это дает несомненное преимущество Турции и поддерживаемому ею ливийскому правительству. Количество "панцирей" ограничено, и их утрата может быть невозместимой. И, напротив, количество "дронов", которыми Турция может обеспечить ливийцев, практически неограниченно, поскольку производство их поставлено на конвейер.

Турция ставит перед собой тройную цель: во-первых, вытеснить из Средиземноморья своих соперников – Египет и ОАЭ, во-вторых, добиться новых уступок со стороны России; и, в третьих, позиционировать себя в Вашингтоне в качестве ведущей силы, способной противостоять Москве на Ближнем Востоке. Наконец, турки хотят вынудить Грецию отказаться от контракта по строительству газопровода с Израилем и тем самым, еще больше ослабить и Афины, и Иерусалим. Россия, как в Сирии, поддерживает контакты с обеими враждующими сторонами, пытаясь выступать в роли посредника и арбитра.

Что касается США, то в Ливии, как и в Сирии, Вашингтон проводит хаотичную, непоследовательную политику, и ситуация усугубляется многочисленными противоречиями между правительственными чиновниками и структурами, а также давлением различных лобби, преследующих собственные интересы. Лоббисты, представляющие интересы различных государств – Катара, Турции, Саудовской Аравии, и даже Ирана и России, посредством "мозговых центров", "независимых экспертов" и СМИ, пытаются определять политику Белого дома и одновременно навязать общественному мнению свою позицию.

Ливия находится сегодня на перепутье. Погруженная в хаос и смуту гражданской войны, она оказалась в эпицентре борьбы региональных держав за влияние. В декабре прошлого года Хафтар выдвинул ультиматум правительству Ливии в Триполи (и стоящей за ней Анкаре), потребовав в течение трех дней покинуть столицу.

Продолжение на следующей странице