Макс Лурье: Зеленский обратился к Израилю напрямую

Тем, кому это было особенно важно, добавляли еще одно обстоятельство: Зеленский назвал Россию террористическим государством.

Все это так. И не так. Потому что в выступлении Зеленского на самом деле были три важных составляющих. Но не поверхностных, а глубинных. Возможно, имеющих особое значение для него (Владимира Зеленского) самого.

Эти три составляющих - Время, Пространство, Сакральность. И все три вовсе не случайно нашли воплощение в месте и времени действия: Иерусалим - как символ вечности, университет - как надежда на просвещенное будущее, еврейский - как генетический код. И еще полдень (именно в 12 часов начал говорить Зеленский) - как водораздел между светом и тьмой, прошлым и будущим, хорошим и плохим.

Обращаясь к Израилю, Зеленский помещает себя на линию водораздела, где есть общее прошлое - вот оно, на расстоянии вытянутой руки - с Голдой Меир, Шолом-Алейхемом, Ицхаком Бен-Цви, Владимиром Хавкиным, Натаном Щаранским, могилами цадиков и братскими могилами над расстрельными ямами; и (возможное) общее будущее, когда придется смотреть друг другу в глаза.

На линии водораздела нет настоящего. По крайней мере, общего настоящего, как бы ни пытаться его обозначить. По сути - это и есть то главное, что сказал Зеленский.

В отличие от первого выступления перед израильтянами (20 марта), на сей раз Зеленский был сдержан в эмоциях. Он ни к чему не призывал. Никого не совестил. Ничего не просил. Он говорил с теми, кого считает своими. По праву общности Места, Времени и Сакральности. С теми, которых хочется видеть в числе самых лучших, хотя не всегда получается...

Зеленский не случайно выбрал местом выступления Еврейский университет в Иерусалиме. Не находя настоящего, он возлагает надежду на будущее. И обращается к этому будущему с надеждой на понимание...