Молдавия просто вымирает

Камиль Цалус: Действительно, в Польше Молдавия ассоциируется только с вином (причем, самого низкого качества). Если кто-то интересуется историей, он может еще знать, что молдаване (другой вопрос, тот ли это народ, что сейчас) принимали участие в Грюнвальдской битве. В значительной мере это связано с тем, что Молдавия — молодое государство, оно появилось только после распада СССР, у него не было шансов закрепиться на нашей ментальной карте. Более того, она не играет в Европе никакой экономической или геополитической роли.

Ситуация может измениться благодаря мигрантам из Молдавии, которых становится у нас все больше. Правда, они растворяются в массе русскоязычных приезжих, а вдобавок настолько не любят свою страну, что не говорят, где родились. Часто они называют себя румынами, в том числе, чтобы не слышать вопроса: «извини, я не понял, откуда ты?».

— Молдавия прекрасно подходит для создания построенных на стереотипах и привлекающих внимание текстов в духе «Россия — это состояние ума». Молдавия — беднейшая страна Европы, из которой, как вы подсчитали, каждые пятнадцать минут кто-то эмигрирует, местный олигарх вывел оттуда миллиард долларов, там процветает торговля людьми… Тем много.

— В этом плане Молдавия «продается», но, что характерно, авторы таких текстов не упоминают названия государства, чтобы не перегружать читателей. Ни на одном портале мы не увидим заголовка «В Молдавии украли миллиард». Скорее, будет сказано: «В европейском государстве украли миллиард». Недавно на сайте «Онет» я видел заголовок «Фотографии, показывающие сельскую жизнь в СССР». Можно было сразу догадаться, что речь идет о найденных в каком-нибудь заброшенном молдавском доме фотопленках.

Я занимаюсь Молдавией давно, и меня уже не удивляет, что люди не знают о существовании между Румынией и Украиной такой страны. Однажды, путешествуя по румынской Буковине, я встретил польского фоторепортера, который вроде бы делал репортаж для «Нэшнл Джеогрэфик». Он расспрашивал местных: «Как у вас складываются отношения с Монголией?».

— Один из героев вашей книги говорит: «Ты был гражданином сверхдержавы, разворачивавшей реки, и вдруг в одночасье стал гражданином страны, руководство которой не может даже обеспечить тарелкой супа бездомных детей». Что произошло с Молдавией? К самым развитым в промышленном отношении регионам СССР она не относилась, но там были прекрасные земли, высокий уровень образования и отличное вино…

— Молдавская ССР была одной из самых богатых республик. Каждый житель СССР хотел, чтобы его отправили туда работать: хороший климат, дружелюбно относящееся к чужакам местное население, высокие зарплаты. Москва заботилась о Молдавии, как о каждой западной республике: «витрина» СССР должна была хорошо выглядеть.

В 1990-е все начало рушиться: от Молдавии откололось Приднестровье — единственный район с развитой промышленностью. Кроме того, не стало московских субсидий и рухнул зависевший от других республик рынок. Ситуацию осложняла политическая нестабильность, помимо Приднестровья против Кишинева восстала Гагаузия, которую удалось вернуть только в 1994 году.

У Молдавии не было природных ресурсов, а прежде всего — идеи, что делать с государством. Большинство республик СССР провозглашали независимость, чтобы вернуться к своей дореволюционной идентичности и строить собственную государственность, а в Молдавии движение, ориентированное на независимость, хотело объединения с Румынией по образцу событий в ГДР и ФРГ. План провалился, потому что не все молдаване (в особенности русскоязычные жители Гагаузии или Приднестровья) его поддерживали, а у Румынии тогда было много своих проблем.

С тех пор Молдавия лишилась примерно 40% рабочей силы, что естественно на фоне перманентного кризиса. Кроме того, у каждого четвертого жителя страны есть румынский паспорт, а каждый второй высказывается за присоединение к Румынии или, чаще, к России. Многие молдавские эксперты называют свою страну сиротой, отчаянно ищущим дом. Это постколониальное мышление, проистекающее из того, что у молдаван до 1991 года не было своего государства.

До 1812 года их территория, то есть Бессарабия, входила в состав Молдавского княжества, одного из княжеств, которые в середине XIX века создали современную Румынию. Позднее управление перешло к Российской империи. Таким образом молдаван обошла стороной Весна народов и формирование современного румынского народа. После Первой мировой войны их земли вернулись «в родное лоно». Бухарест пытался объяснить местному населению, что они румыны, но не успел. В 1940 году в рамках пакта Молотова — Риббентропа эту территорию занял СССР, придумавший молдавское национальное самосознание и молдавский язык (максимум — это диалект румынского), чтобы никому не пришло в голову тосковать по Румынии.

— Кем воспринимали себя сами молдаване?

— По большей части это были говорящие на румынском православные неграмотные крестьяне, самосознание которых ограничивалось идеей «я местный». Сейчас молдаване чувствуют себя связанными не с государством, а со своей семьей, сообществом, землей. Это отчасти напоминает клановую систему в Средней Азии. Государство ассоциируется с коррупцией, ложью политиков, чем-то, от чего стоит держаться подальше.

— Молдаване не хотят собственного государства, Румыния на словах тоскует по утраченным землям, но не спешит приближать свои границы к России. А Москва? Интересно, что она до сих пор не признала независимость Приднестровья, хотя всегда поддерживала сепаратистов, чтобы создать хаос в своих бывших «колониях».

— Россия, как ни странно это прозвучит, хотела бы объединения Приднестровья с Молдавией. Конечно, на российских условиях, чтобы этот пророссийский регион, который курируют российские спецслужбы, оказывал влияние на внешнюю политику Молдавии, блокируя ее попытки интеграции с ЕС или НАТО.

Продолжение на следующей странице