Главное - участие

В июле в Париже откроются Олимпийские игры. Это повод начать с замечательной истории итальянского марафонца Дорандо Пьетри, в которой не только запечатлен олимпийский дух, но сама новая философия победы, восторжествовавшая в том мире, в котором все мы сегодня живем. На Олимпийских играх 1908 года в Лондоне, когда марафонская дистанция по просьбе королевской семьи была увеличена с 40 000 до 42 195 метров, Дорандо Пьетри пришел к финишу первым, но… проиграл. В страшную жару, уже страдая от обезвоживания и начавших давать себя знать признаков теплового удара, он первым выбежал на финальные метры дистанции, но на стадионе, где должен был состояться финиш, свернул не в ту сторону. Судьи указали ему на ошибку. Затем он пять раз падал и вставал лишь с помощью арбитров. Словом, потратив на последние 500 метров почти 10 минут, Пьетри все же пришел к финишу первым. Но золота он не получил, поскольку американская делегация опротестовала его победу, заявив, что итальянцу помогали встать судьи. Так первое место досталось американцу Джону Хейсу, пришедшему вторым.

История имела невероятный общественный резонанс. Пьетри даже вручили специальный кубок, изготовленный по заказу британской королевы. А по окончании Игр в лондонском соборе состоялась служба, где американский епископ вновь вспомнил об этой истории, заявив: "В конце концов, настоящая Олимпиада дает нам только один надежный урок: Игры сами по себе лучше, чем гонка и награда. Св. Павел говорит нам, как мало значит награда. Наша награда - не та, что тленна, но та, что нетленна; и хотя только один может получить лавровый венец, все могут участвовать в равной радости состязания". Эти слова так понравились Пьеру де Кубертену, что, выступая на банкете, он сформулировал эту мысль в знаменитом афоризме: "Главное не победа, а участие".

Последняя строфа знаменитой "Оды спорту" Кубертена начинается со слов: "О спорт! Ты - мир!" Это, конечно, правда лишь отчасти. Спорт - это окультуренная форма реализации разного рода животно-биологических инстинктов (соревновательность, физическая выносливость, командный дух, дисциплина и т. д.), но отнюдь не высококультурных, творческих и интеллектуальных начал человеческой личности. Это институциализированная борьба, перформативная агрессия, переведенная в "мирное русло". Нередко эта агрессия все же выплескивается - в поведении футбольных фанатов, например. Теоретически Олимпийские игры несовместимы с войной. Однако они чуть ли из нее не родились: как известно, Кубертен полагал, что поражение Франции в войне с Пруссией в 1870-1871 году было обусловлено, в частности, слабым физическим состоянием французской армии. Поэтому Игры задумывались им как, с одной стороны, способ повышения физической культуры французов, а с другой - как продвижение идеи о том, что соревноваться нужно на спортивных полях, а не на полях сражений. Олимпийские игры - это своего рода симуляция войны, ее perpetuum mobile в форме спортивных состязаний, а спортсмены - ее реконструкторы. И этим спорт представляет собой модель современного мира: борьба/война в нем должна идти по правилам, немного договорная, немного понарошку. При наличии ОМУ война без правил грозит гибелью человечеству. Поэтому она с неизбежностью должна была превратиться в спорт: подчиняться правилам, конвенциям, юрисдикциям… И главное - не достигать кульминации, каковой испокон веку было уничтожение противника и/или разрушение его потенциала и воли к сопротивлению, что в последний раз случилось в 1945 году. Поэтому США - это не столько жандарм, сколько арбитр.