Цви Зильбер - Специально для газеты «Эхо»/Израиль
Этот громкий заголовок не я придумал. Мои познания в юриспруденции слишком научно-популярны, чтобы делать такие категоричные выводы. Но в журналистике принято делать какие-то выводы опираясь на мнение экспертов, специалистов, пользующихся авторитетом в той или иной области. О том, что Роман Задоров – это израильский Дрейфус, написал в конце прошлой недели на сайте газеты «ХаАрец» один из ведущих юристов Израиля, адвокат Авигдор Фельдман. Его статья называется «Волки, прокуратура и нож Задорова».
Почему же продолжение эпопеи с Задоровым привело именитого юриста к такому мнению, которого не могут не прислушиваться даже самые высокие эшелоны израильской судебно-прокурорской элиты? Фельдман отвечает на этот вопрос словами Эмиля Золя, великого французского писателя, который своими искрометными статьями сумел пробудить французское общество от безразличия и равнодушия, добившись в конце концов пересмотра дела и полного оправдания Альфреда Дрейфуса.
«Задоров не Дрейфус, но ему тоже нужен Эмиль Золя, который напишет статью под названием «Я обвиняю!», раскрывая всю колоссальную мерзость этого судебного процесса. Мерзости было не меньше, чем в деле Дрейфуса, - пишет Фельдман. - Мерзость заключается не в том, найдут убийцу Таир Рады или нет, а в кривых и возмутительных путях, которыми пользуются полиция и прокуратура, дабы во что бы то ни стало сохранить обвинительный приговор и устранить любые сомнения в его справедливости. Действия, которым нет рациональных объяснений, поэтому я подумал о кровожадных волках. Других объяснений у меня нет… Эмиль Золя написал 13 января 1898 года президенту Республики Феликсу Фору: «Правда, которую я скажу, а я обещал всегда говорить правду, состоит в том, что справедливость не может совершить такое и остаться после этого целой и невредимой… Меня терзают ночные кошмары, потому что этот человек подвергается чудовищным наказаниям за преступление, которого он не совершал».
Авигдор Фельдман не может скрыть своего удивления, на что способна израильская система «справедливости», каковой считает себя суд и другие правоохранительные органы. «Волк пришел к Задорову под маской следователя», - пишет он. Когда Задорова привели на первый допрос, следователь рассказал ему, что кровь Таир Рады обнаружена не его одежде, что есть все улики против него, подтвержденные генетической экспертизой. Задоров был озадачен, ведь он не убивал. Тогда следователь начал ему внушать, что бывает, дескать, такой «блэк аут», когда человек совершает убийство, но оно полностью стирается из его памяти.
Потом Задорову в камеру подсадили полицейского осведомителя, которого Фельдман называет «шакалом». Тот стал обрабатывать Задорова, внушая ему, что ему лучше бы сознаться. Совершал – не совершал, сознайся, скажи, что наглая девчонка тебя дразнила. Сотрудничество со следствием тебе зачтется, признают тебя виновным в непредумышленном убийстве, дадут 7 лет, потом треть скостят за хорошее поведение…
Дальше – больше. «Дрейфус был евреем, офицером французской армии, гордый человек, который носил на поясе большую офицерскую саблю. Задоров не еврей, не израильтянин, он украинец, который получил в Израиле вид на жительство по браку с еврейкой. На его поясе был японский нож для резки линолеума», - пишет Авигдор Фельдман. Саблю Дрейфуса разломили у него над головой после оглашения приговора, когда он крикнул: «Я ни в чем не виновен, да здравствует Франция!» Нож Задорова с абсолютно гладким лезвием судья превратил – росчерком пера – в нож с зазубринами, которым была убита девочка. Вот такие чудеса израильской справедливости.
Действительно, когда первые адвокаты из общественной адвокатуры получили материалы дела, они взялись за голову. На лице у девочки был шрам, нанесенный зазубренным лезвием. Нож Задорова был абсолютно гладким…
«Роман Задоров молчун, интроверт, он был очень напуган. Трижды его признавали виновным, дважды в окружном суде Назарета и один раз в Верховном. Он не кричал, как Дрейфус, он не сказал ни слова. Опустив глаза в пол он хранил молчание перед микрофонами. Его японский нож, который он носил с собой, никто не ломал у него над головой. Напротив, судья Верховного суда Ицхак Амит изменил лезвие этого ножа, сделав на нем зазубрины, такие страшные зубья, чтобы подогнать дело под вещдоки и заявить, что именно Задоров убил девочку Таир Раду 6 декабря 2006 года в туалете для девочек на втором этаже школы «Нофей-Голан» в Кацрине.
Признание подозреваемого – царица всех доказательств. После того, как «подсадная утка» обработала Задорова и он согласился подписать признательные показания, завертелись большие маховики израильской системы справедливости. Стая волков, говоря аллегориями Фельдмана, набросилась на легкую добычу. «Несмотря на то, что не было найдено ни одной улики, которую можно считать уликой с точки зрения судебно-медицинской науки, наше правосудие закрыло глаза на простые вещи. Место преступления было залито кровью, очень много крови. Как могло статься, что ни одной капельки, даже микроскопической, не попало на Задорова? Да и он сам не оставил на месте преступления ни одной чешуйки кожи, даже одной тысячной миллиметра, ни капельки пота, ни волоска, ни ниточки от одежды. Он вошел в кабинку туалета, как бестелесный демон, и покинул место преступления как бестелесный призрак», - пишет авторитетный юрист.
Менялись судьи, появлялись новые свидетели, новые подозреваемые, новые данные судмедэкспертизы, но система стоит на своем. Когда доктор Майя Фурман, эксперт, которая поднимала вопрос о зазубринах на ноже, вдруг прошла тендер и была назначена врачом института судебно-медицинской экспертизы в Абу-Кабире (а дело Задорова тогда находилось в суде), прокуратура сделала все возможное, чтобы отменить это назначение. Майя Фурман подала в суд по трудовым конфликтам. «Переписка по электронной почте между Кугелем, который тогда как раз возглавил институт в Абу-Кабире, и различными отделами прокуратуры дает мне все основания назвать их волками», - пишет Фельдман. Прокуратура запретила доктору Кугелю упоминать в своей декларации, что нож был с зазубринами. Ему запретили упоминать, что еще во время первого судебного разбирательства он сказал Шиле Инбар из прокуратуры, что согласен с экспертным мнением Майи Фурман, и нож действительно был с зазубринами. «Сотрудники прокуратуры коррумпировали весь юридический процесс, чтобы скрыть правду. И все только для того, чтобы Задоров, которого они никогда в жизни не встречали, остался пожизненно в тюрьме», - отмечает Фельдман.
В завершении хочу лишь отметить необычайный для юриста стиль Авигдора Фельдмана, богатый художественными средствами – аллегориями, эпитетами, гиперболами. Именно поэтому он считается блестящим публицистом. Не говоря уже о большом опыте правозащитной деятельности. Не знаю, может ли он сравниться с Эмилем Золя, ведь в каждое время в каждой стране свои герои, свои лидеры, формирующие общественное мнение. Возможно, его статья о стае волков пробудит израильское общество от равнодушия.
Посетители, находящиеся в группе Читатели, не могут оставлять комментарии к данной публикации.