Самая острая фаза угрозы, говорит эксперт, была тогда, когда Москва, настаивая на «углублении интеграции», включила на всю силу экономический шантаж. Это был своего рода эксперимент, тест, и он показал, что Лукашенко ради суверенитета готов идти на экономические жертвы и риски, но не уступать давлению, считает собеседник Naviny.by.
Белоруссия уже стала отвязываться от Москвы
Карбалевич подчеркивает: «Белоруссия уже начала отвязываться от России», и показательно, что это начал делать — пусть медленно и осторожно — некогда ярый интегратор Лукашенко. Даже по нефти он пошел на экономические потери, чтобы протестировать альтернативные поставки. То есть верх берет логика существования независимого государства, которая «будет действовать и дальше». Поэтому «дистанцирование от России будет продолжаться».
Да, но каковы пределы этого дистанцирования? Аналитики любят говорить о красных линиях, за которые Кремль выйти не позволит. Это — участие в интеграционных структурах, оборонный союз. Вон Украина попробовала резко двинуться в сторону Европы, Запада — и расплатилась кровью, потерей Крыма, отрывом Донбасса.
Спору нет, дразнить российского медведя резкими движениями опасно. Но Карбалевич считает, что процесс дистанцирования от Москвы можно вести плавно, не выходя из интеграционных объединений, соблюдая формальности. «То же делают и другие страны постсоветского пространства, даже ближайшие союзники России: и Казахстан, и Армения», заметил собеседник Naviny.by.
Добавлю: Лукашенко с его просоветским мышлением, конечно, и сам особо не разгонится в Европу. К тому же не хочет делать реформы, способные ослабить экономическую зависимость от восточной соседки, поскольку боится пошатнуть устои режима. Но и любой руководитель Белоруссии после Лукашенко, будь он трижды прогрессист, европеец и рыночник, имея голову на плечах, вынужден будет вести себя с российским медведем осторожно.
Да и вообще — зачем рвать выгодные связи? Нужно только перестать играть в фальшивые интеграционные игры. Ведь никакого равноправия изначально не подразумевалось, сам термин «единение народов» не предполагал ничего другого, кроме растворения белорусов в несравненно большей России.
Логика исторических процессов похоронила реваншистский проект
Но Белоруссия уцелела как суверенное государство. Причем в пользу этого сработали самые разные факторы — от феноменального властолюбия Лукашенко до самоотверженности патриотов, которых белорусский режим продолжает гнобить. И хотя опасность тихого поглощения не миновала, теперь у страны гораздо больше шансов остаться независимой, чем было в период разгула «братской интеграции».
И начальственные белорусские интеграторы отрезвели, и народ за почти три десятилетия после распада СССР научился ценить независимость. Думаю, для многих в России после того, как заварилась каша с «углублением интеграции», стало откровением, что белорусы, как показала социология, вовсе не рвутся под сень двуглавого орла: доля сторонников вхождения в Россию — в пределах статистической погрешности.
Логика исторических процессов похоронила проект, придуманный на руинах Советского Союза в расчете открутить время, собрать земли. Так что «День единения» стал анахронизмом и оксюмороном, пополнил череду мертвых праздников. С чем можно поздравить сегодня тех, кто за независимую Белоруссию.
Посетители, находящиеся в группе Читатели, не могут оставлять комментарии к данной публикации.