Авторы Победы: Последний день войны

Не легче было Анне Борисовне Альтман, потерявшей сына ещё в 1943-м. Она отказывалась верить в то, что он погиб, освобождая Украину, и продолжала писать ему до 1954 года. В письмах она обращалась к Марку как к живому, не теряя надежды на его возвращение. Эти письма погибшему сыну некуда было отправлять, и Анна Борисовна постепенно подшивала их в отдельные тетради-дневники. Всего в них более 200 листов.

 «Марочка, родной! Ну вот и война закончилась. Люди рады, поздравляют друг друга, обнимаются, целуются, и если бы я только знала, что ты, родной, единственный уцелел, если бы получили от тебя одно единственное слово, что ты жив, какая бы у меня была огромная радость, мне бы хотелось обнять всех, как моих друзей, и чтобы мне еще хотелось, не могу сейчас знать, потому что сейчас у меня на душе так тяжело, еще тяжелее, чем раньше, я знаю, что мы дошли до точки войны, <…> люди находят друг друга. Найдем ли мы тебя, жив ли ты, — вот эти мысли сверлят мозг. Я не могу себе места найти, не могу ничего делать. Я жду тебя, Марочка. Я жду твоего письма, что ты существуешь, что у нас есть сын. Друзья мне говорят, надо терпеть и ждать. Разве я не жду, разве я не терплю, но сколько ещё надо, сколько ещё можно? Мне говорят, не сиди одна дома, и я бегу куда-то, ухожу из дома, но мои мысли идут со мной и за мной. Марочка, ты скорее дай знать о себе, а то у меня уже мало сил, сердце бунтуется, тяжело иметь такие огромные страдания. Если бы ты только приехал, что бы я сделала от счастья, не могу сейчас придумать. Но если это будет, так ты тогда увидишь сам, как мать может быть счастлива. Уже 2 года и 10 мес., как ты от нас уехал, и 1 год 6 мес. и 3 недели, как ты писал из фронта последнее письмо, я хочу верить, что ты жив, но чего ты так долго молчишь. Марочка, как тяжело, невыносимо твоё молчание. Я ходила к гадалке гадать, она сказала, что ты скоро приедешь героем, что у нас много радости будет в нашем доме, и я жду, Марочка, жду, чтобы исполнились ее слова. Я целую неделю ходила радостная, я чувствовала, как будто знаю тайну очень хорошую, и я целую неделю не плакала, а сегодня опять раскисла. Но я в этом не виновата: сердце, нервы, им немало достается от меня. Я помню, Марочка, твои слова, как ты кричал мне из вагона: мама, держись. Я держусь, Марочка, дорогой, пока держусь, а ты скорее вернись».(«Сохрани мои письма…» Вып. 1. М., 2007.)