Антисемитизм в Израиле

Маленький Серж вошел в детский сад в Кирьят-Бялике, держась за руку полковника Ариэля Шарона. Этого было достаточно, чтобы Сержу разрешили присоединиться к другим детям. «Кому нужен этот маленький марокканский ребенок в моем детском саду?» - подумала учительница.

История эта пришлась на начало шестидесятых прошлого века.

Серж потерял отца, но кого это волновало? Кто думал о том, что отец этого мальчика сыграл жизненно важную роль в доставке марокканских евреев в Израиль? Что он предоставил "Моссаду" возможность пользоваться своими грузовиками и пропусками до тех пор, пока сам не погиб в ДТП.

Тогда Сержу было всего два года. А сегодня он является главой местного совета Кфар-Шмариягу. От Зеева Амита, своего близкого друга, Шарон узнал об отказе Сержу посещать детский сад.

Амит, агент Моссада в Марокко, часто обращался за помощью к отцу Сержа, и тот соглашался без колебаний, хоть и понимал, что подвергает риску себя и свою семью. Амит родился в Нахалале, его семья принадлежала к местной знати. Тем не менее, он сам также сталкивался с дискриминацией. Его сестра Шуламит, вышедшая замуж за ревизиониста Гилеля Цура, была побита камнями, когда решила навестить дом своего детства: как уроженка столь выдающегося мошава могла общаться с врагом?

Существует разница между расистской дискриминацией и идеологической дискриминацией. Оба этих вида невыносимы, оба порождают неравенство и влекут неизмеримый вред. Но расизм хуже, так как здесь исключается возможность выбора. Люди не решают, где им родиться, и они не выбирают своих родителей. Это то, от чего они не могут отказаться.

Члены движения «Херут» были подвергнуты дискриминации с первых дней существования страны. Многим было отказано в работе или возможности получать адекватное вознаграждение за свой труд, но они все еще могли высоко держать голову. Они знали, что страдают из-за своей идеологии, из-за сознательно сделанного выбора. Чего нельзя сказать о дискриминации восточных евреев. Их этническая принадлежность не была результатом осознанного решения.

Расизм и дискриминация и сегодня существуют в стране. Однако теперь они направлены не только против определенных групп населения, но и против евреев в целом. Если бы это случилось где-то еще в мире, мы бы назвали это антисемитизмом. Церковные лидеры оспаривают право евреев на покупку недвижимости в Старом городе Иерусалима. Они протестуют против Верховного суда, который недавно разрешил покупку двух зданий около Яффских ворот и еще одного – у Цветочных ворот.

Почему еврей не может купить дом в Иерусалиме? В конце концов, именно из-за своих корней в иудаизме христианство и ислам считают Иерусалим священным городом. Так как же можно лишить евреев права там жить? Они утверждают, что присутствие евреев вредит церквям. Это апофеоз лицемерия! Израиль – единственное место на Ближнем Востоке, где процветают христиане. Повсюду они убиты или репрессированы; они вынуждены бежать, а их общины умирают. Что случилось с христианами в Сирии и Ираке? Что сейчас происходит с коптами в Египте? Куда делась древняя христианская община в Газе? Почему число христиан сокращается в Вифлееме (Бейт-Лехеме), доме церкви Рождества?

Лицемеры прекрасно понимают, что единственное место, где они могут жить как люди, среди евреев в Израиле. Они могут быть расистами и могут осудить нас вслух, но в глубине души они должны быть рады, что страной правят евреи. Должно быть, они тайно молятся за безопасность Израиля, потому что прекрасно знают, чем обернется для них альтернатива.

Гилад ШАРОН/Джерузалем пост/Новости недели