Напряженность в отношениях между Ираном и США достигла самой высокой точки за последнее время. Ни одна из сторон не хочет воевать, однако опасная ситуация продолжает сохраняться. Заключенное в 2015 году ядерное соглашение с Ираном находится в подвешенном состоянии.
Соединенные Штаты также заявили о том, что, вероятнее всего, именно Иран недавно повредил нефтяные танкеры под флагами Саудовской Аравии, Норвегии и Объединенных Арабских Эмиратов (ОАЭ). Кроме того, администрация Соединенных Штатов исходит из того, что Иран на временной основе разместил ракеты на небольших кораблях, находящихся в Персидском заливе. В начале мая Джон Болтон, советник президента США по национальной безопасности, публично пригрозил Ирану и заявил о готовности ответить на любую иранскую атаку, «предпринятую опосредованными силами, Корпусом Стражей Исламской революции (sic) или регулярными иранскими вооруженными силами».
Хорошая новость состоит в том, что реальная ситуация не столь плоха, как может показаться. Похоже, никто из игроков — возможно, за исключением Джона Болтона — не хочет войны. Военная стратегия Ирана состоит в том, чтобы избегать прямого столкновения с Соединенными Штатами. Вашингтон занял жесткую публичную позицию, подкрепив ее размещением дополнительного военного контингента в этом регионе, однако этот шаг нельзя назвать последовательным, или крайне необычным. Если бы Соединенные Штаты, на самом деле, готовились к войне, поток военной техники и военнослужащих в этот регион был бы значительно большим по объему.
Плохая новость состоит в том, что война, тем не менее, продолжает оставаться возможной. Даже если ни одноа из сторон не хочет воевать, неправильная оценка ситуации, пропущенный сигнал, а также логика эскалации способны привести к тому, что даже незначительное столкновение может стать причиной большого пожара — с разрушительными последствиями для Ирана, для Соединенных Штатов и для Ближнего Востока.
Конфликт, скорее всего, может начаться с незначительной атаки со стороны Ирана, причастность к которой он сможет отрицать, на одну из связанных с Соединенными Штатами целей. Согласно этому сценарию, иранские лидеры делают вывод о том, что настало время решительным образом ответить на действия американского президента Дональда Трампа. Шиитские военизированные формирования в Ираке со связями с Ираном наносят удар по американскому военному конвою и убивают несколько солдат, или иранские оперативные подразделения совершают нападение на еще один танкер в Персидском заливе, что на этот раз приводит к разливу нефти. Из прежнего опыта Тегерану известно, что подобные атаки не вызывают прямого возмездия со стороны Соединенных Штатов при условии наличия возможности каким-то образом отрицать свою причастность. Так, например, опосредованные иранские формирования в Ираке убили примерно 600 американских солдат в период с 2003 года по 2011 год, и это не имело каких-либо серьезных последствия для Ирана.
Однако на этот раз ситуация иная. После иранской атаки администрация Трампа решает нанести удар по нескольких военным объектам в Иране — так же, как были нанесены удары по сирийским объектам в 2017 и в 2018 году после того, как режим президента Башара аль-Асада применил химическое оружие. Используя уже размещенные на Ближнем Востоке военно-воздушные и военно-морские силы, Соединенные Штаты наносят удар по иранским портам или по тренировочному лагерю для иракских шиитских формирований на территории Ирана. Через государственные и частные каналы правительство Соединенных Штатов сообщает о том, что оно проводит одноразовый удар для «восстановления сдерживания», а в том случае, если Иран сдаст назад, он не столкнется с другими последствиями. В идеальном варианте Иран включает заднюю передачу, и на этом все заканчивается.
Но что будет в том случае, если Иран не ответит так, как это сделал Асад? В конечном счете, Асад боролся, по сути, за свое выживание в многолетней гражданской войне, и он не хотел еще больше вовлекать Соединенные Штаты в это противостояние. У иранских лидеров значительно больше вариантов, чем было у находившегося в осаде президента Сирии. Исламская Республика может использовать своих ставленников в Афганистане, Ираке, Ливане, Сирии и Йемене для проведения атаки на Соединенные Штаты и на их партнеров. В ее арсенале имеются баллистические ракеты, способные поразить цели в Бахрейне, Кувейте, Катаре, Саудовской Аравии и ОАЭ. Ее мины, а также наземные противокорабельные установки способны создать кризисную ситуацию в Ормузском проливе и вызвать повышение цен на нефть на мировых рынках. Иран способен в значительной мере вызвать сокращение добычи нефти в Саудовской Аравии с помощью агрессивного саботажа или кибератак, а иранские военизированные формирования, известные как подразделение Кудс (Quds Force), имеют возможность атаковать американские объекты в разных частях мира.
В отношениях между Соединенными Штатами и Ираном существует значительная вероятность неправильного толкования действий другой стороны, особенно в том случае, когда оба эти игрока вынуждены действовать в условиях временного лимита на основе неопределенной информации и при наличии глубокого взаимного недоверия. Иран может неверно интерпретировать одиночный удар со стороны Соединенных Штатов и воспринять его как начало значительной военной кампании, требующей незамедлительного и жесткого ответа. Особенно серьезной можно считать опасность направления Соединенными Штатами неопределенных сигналов Ирану, с учетом склонности Трампа публиковать резкие сообщения в Twitter, а также того факта, что его советники по национальной безопасности предлагают более «ястребиную» повестку, чем он сам.
Продолжение на следующей странице
Посетители, находящиеся в группе Читатели, не могут оставлять комментарии к данной публикации.