Милитаризм стал государственной идеологией, война захватила воображение нации, чеховские ружья развешаны по всем стенам.
Один из любимых видов спорта в России - поиск национальной идеи. За последние тридцать лет на эту роль претендовали демократия и рыночная экономика, "присоединение к сообществу цивилизованных наций", удвоение ВВП и равнение на Португалию по доходам на душу населения, строительство суверенной демократии и энергетической сверхдержавы, аннексия Крыма и воссоединение "Русского мира".
Мысль столь проста и очевидна, что Владимиру Путину надо дать за нее какую-то особую государственную премию или орден, каких у него еще нет - словно разом были сняты все общественные противоречия и элитные распри, и Россия с облегчением приняла свою привычную анатомическую форму, заняла ту экологическую нишу, к которой была предназначена историей. Война изливается вольным потоком с экранов телевизоров и из пропагандистских телеграм-каналов, заполняет собой городские билборды и "сити-форматы" на автобусных остановках, где вместо рекламы дезодоранта изображены никому не известные "герои" вторжения в Украину, дети в классах пишут письма солдатам и собирают посылки на фронт, а в школах, где погибли выпускники, ставят "парты героев". В провинцию (Москвы и Петербурга на карте потерь почти нет!) привычно тянутся похоронки, вслед за ними цинковые ящики с "грузом-200", на похоронах женщины комкают платочки, мужики угрюмо курят в сторонке, и военный комиссар говорит заученные фразы и призывает пополнить ряды. Все как в военных фильмах, учебниках истории, семейных преданиях: деды воевали, отцы воевали, воюем и мы. Словно все эти годы Россия мучительно вспоминала свой традиционный способ существования и наконец его нашла. Наступила гармония власти и общества, и человек в далекой Бурятии со слезами на глазах благодарит державу за то, что та привезла ему за пять тысяч километров тело убитого в Украине племянника-десантника: "Не зря говорят, что своих не бросаем!"
По большому счету, война - это базовая онтология российского общества, оптика русского человека. Многовековая война репрессивного колонизаторского государства с населением, которое воспринимается властью как неисчерпаемый природный ресурс, - и ответная война человека с государством, стремление обмануть и украсть, появление "человека лукавого" по Юрию Леваде. Война между людьми в разъятом, атомизированном и озлобленном обществе. Война во всех институтах социума, в полиции и тюрьме, в школах и семьях, патриархальная война мужчин против женщин и взрослых против детей; война центра против окраин и война империи против колоний. Лучшая метафора российского общества - российские дороги, которые представляют собой непрерывную войну, где правят сила, деньги, статус и административный ресурс. Российский трафик - это не движение автомобилей из точки А в точку Б, а непрерывное уяснение статусов и поиски ответа на вечный русский вопрос: "Ты кто такой?"
Россия шла к войне все путинское правление, отмеченное пышными парадами (9 мая 2008 года на Красную площадь впервые за двадцать лет вернулась военная техника, и через три месяца танки покатились в Грузию), истеричным культом Победы с георгиевскими лентами и мерзкими наклейками "Можем повторить!", детьми в гимнастерках и в колясках в виде ракетных установок, танковым биатлоном, помпезным памятником Михаилу Калашникову (а по сути, его автомату, признанному едва ли не главным вкладом России в мировую цивилизацию), инфернальным храмом Вооруженных сил в Кубинке, где ступени отлиты из трофейного немецкого оружия, а в качестве реликвии хранится фуражка Адольфа Гитлера. Стараниями Владимира Мединского и его Военно-исторического общества основным историческим жанром стала военная история, а Захар Прилепин написал историю отечественной словесности под названием "Взвод. Офицеры и ополченцы русской литературы". Милитаризм стал государственной идеологией, война захватила воображение нации, чеховские ружья развешаны по всем стенам - но мы упорно отказывались воспринимать их всерьез, считая это все постмодернистской игрой и политическим театром.
На деле Кремль готовился к большой войне по меньшей мере 15 лет, с 2007 года, когда Путин в своей речи на Мюнхенской конференции по безопасности обозначил планы России по изменению миропорядка, ставшие холодным душем для Запада. В том же году на Старой и Лубянской площадях стали перелистывать фантастический роман Михаила Юрьева "Третья Империя. Россия, которая должна быть", в котором автор описывал экспансионистскую Россию будущего во главе с императором и с опричниной. Годом ранее вышла антиутопия Владимира Сорокина "День опричника".
Продолжение на следующей странице
Посетители, находящиеся в группе Читатели, не могут оставлять комментарии к данной публикации.