Что происходит на радио РЭКА

   Цви Зильбер, Специально для газеты «Эхо»

В прошлую среду комиссия Кнессета по алией и абсорбции обсуждала ситуацию на радио РЭКА спустя год после открытия телерадиовещательной корпорации. Год назад комиссия уже заседала, приняла решения, сделала рекомендации, но большая часть пожеланий политиков осталась просто на бумаге. Вдохновители реформы Гостелерадио сделали все, чтобы оградить корпорацию от политических влияний. Так стоит ли теперь удивляться, что госбюрократам, взявшим корпорацию под контроль, сейчас фактически безразличны пожелания парламентских комиссий?

Так или иначе, меня пригласили на эту комиссию в качестве спикера. 3 месяца назад я уволился с РЭКА, и пока, кстати, не представил широкой публике внятных объяснений. Учитывая повышенный общественный интерес к этой теме, я предлагаю вашему вниманию текст моего выступления на комиссии. Разумеется, выступал я на иврите. К тому же, по соображениям регламента я далеко не все успел озвучить из этого текста. Но в общем и целом – это отражает мое мнение, как профессионала, журналиста, радиоведущего, который проработал на РЭКА 6 лет, а всего в радиовещании – почти 15.

«Я нахожусь сегодня здесь по той же причине, по которой я 3 месяца назад уволился с радио РЭКА, на котором проработал 6 лет. После создания корпорации РЭКА изменило свою ДНК. На мой взгляд, это следствие ошибочной стратегии руководства корпорации, которое изначально не понимало цели и задачи, для которых было создано радиовещание на русском языке.

Радио РЭКА ставило перед собой цель предоставлять актуальную информацию об Израиле на русском языке. То, что делалось начиная с 1991 года. На мой взгляд, ошибочная концепция появилась на фоне непонимания русского языка, его тонкости, его культурных кодов, его ментальности. Непонимание специфики сектора, его интересов и особенностей.

Слушатели радио РЭКА хотят получать нормальный, актуальный контент на адекватном, литературном русском языке без акцентов и говоров, в подаче ведущих и журналистов, которые понимают ментальность и разделяют с ними те же культурные коды.

Самый яркий пример этого непонимания – это отмена утренних обзоров газет, которые были самой рейтинговой программой с самой широкой и самой молодой аудиторией. После моего ухода с РЭКА исчезли программы «Время науки», «Время денег» – единственная экономическая программа, «Журналистский парламент». Впрочем, последняя программа формально осталась в сетке вещания. В эфир по-прежнему выходит программа «Журналистский парламент», в те же часы, но это уже совершенно другое кино…

Журналистский парламент заслуживает особого внимания. Это одна из старейших и самых рейтинговых программ. 12 самых известных журналистов русскоязычной прессы на протяжении почти 20 лет каждую неделю собирались в студии для обсуждения самых важных вопросов в жизни израильского общества вообще и «русской» улицы в частности. Все они ушли вслед за мной не потому, что не готовы были работать с другим ведущим. Это было сделано также в знак протеста против тех перемен, которые произошли на РЭКА.

Непонимание специфики сектора привело к появлению длинных черных списков, куда попали, например, присутствующие на этом заседании комиссии представители движения «За достойное будущее» (Хазит ха-кавод). Вот уже 8 месяцев, как никто из их представителей не допускается в эфир, причем только из-за того, что они публично выражали свое мнение по поводу радио.

«Хазит ха-кавод», если кто не знает, это единственная организация, которая представляет и лоббирует социальные интересы русскоязычного сектора, и прежде всего, пенсионеров. Благодаря ее активной деятельности за последние 14 лет пожилые новые репатрианты каждый год получают на миллиард шекелей больше. Если бы таких организаций было 10, то исчезновение из эфира одной из них можно было бы не заметить. Но она одна. Вот уже 8 месяцев социальные проблемы русскоязычных пенсионеров исчезли из круга интересов радиостанции. И нынешнее руководство не усматривает в этом ничего предосудительного, хотя это противоречит всем принципам свободы слова, свободы прессы и журналистской этики.

Я понимаю, что львиная доля проблем радио РЭКА появились из-за бюджетных ограничений. В Гостелерадио нас было 17, это была критическая нехватка людей. Но по крайней мере у нас было правильное распределение человеческого ресурса. Ровно 2 года назад, когда новую корпорацию только начали формировать, временный гендиректор Шимон Алькабец торжественно сообщил нам, что по РЭКА принято решение, что мы будем вещать на отдельной волне круглосуточно без выходных. Разумеется, нам добавят ресурсы, ставки, корреспондентов и т.д. Мы обрадовались. Сначала был назначен срок 1 июня 2016. Потом его перенесли. Потом опять перенесли…

Прошло уже 2 года. В корпорации работников становилось все меньше. Сегодня 12-часовой эфир делают 13 неполных ставок (только 6 человек работают на полную ставку) и 4 фрилансера. Но это полбеды. В корпорации воцарилась атмосфера травли и увольнений, чего никогда не было в Гостелерадио. Время от времени условия становятся хоть чуточку – но хуже.

Мы надеялись, что после назначения Ли-Ора Авербаха замгендиректора радио ситуация улучшится. Мы надеялись, что Ли-Ор будет заниматься делами всех радиостанций, а мы получим хоть какую-то автономию. Но ничего не изменилось. Он по-прежнему остается директором РЭКА. Согласитесь, в этом есть некий конфликт интересов, это все равно что директора завода назначить председателем профкома работников. То есть тем, кто должен добиваться, кричать, протестовать. Не может ведь он объявлять забастовки самому себе!

Радио РЭКА должно иметь своего начальника, который будет отстаивать интересы РЭКИ в противостоянии с г-ном Авербахом, выбивать новые ставки, добиваться улучшения условий. Если завтра радио получит дополнительные ресурсы, куда они пойдут? Разве «русские» когда-нибудь были первыми при разделе пирога? Сомневаюсь, что до нас дойдет хоть что-нибудь. Кстати, это решение, вынесенное комиссией Кнессета по алие и абсорбции год назад, которое телерадиовещательная корпорация проигнорировала.

Именно уровень непонимания и дилетантства директора РЭКА сделал для меня дальнейшее пребывание на радио неприемлемым. Вот еще один пример. Получилось так, что двое журналистов, я и мой коллега, отправились на брифинг к новому послу Евросоюза в Израиле. Любой журналист сочтет за счастье такое приглашение, ведь не каждый день предоставляется возможность задать самые откровенные вопросы и получить неформальные ответы. Именно такие мероприятия повышают профессиональный уровень журналистов. Но для г-на Авербаха это было настоящее ЧП. Две недели мы ходили «на ковер» и выясняли, как такое могло произойти. Что двое журналистов пошли на один брифинг. Это, по его мнению, «сбой в работе системы». Тотальное непонимание журналистской специфики, не правда ли?

Но зато когда г-н Авербах организовал в редакции встречу с гендиректором одиозного Нового израильского фонда, тут явка была обязательной для всех, включая ассистенток, которым разбираться в политике совсем не обязательно. И это лишь один пример. 

Радио РЭКА нужен главный редактор, понимающий русский язык не на уровне «бабушка, я хочу кушать», а немного больше. Который может оценить качество языка и качество контента. Не начальник, который влезает в каждую пору, просто чтобы все контролировать, а главный редактор, который понимает специфику, цели и задачи радио РЭКА, понимает, как делать нормальный контент. Будет нормальный контент - будут слушатели. И пожилые, и молодые, и полуторное поколение, и новые репатрианты».

Разумеется, это мое, частное мнение, которое не совпадает с мнением руководства радио РЭКА. В любом случае, я его озвучил нашим русскоязычным депутатам Кнессета, а заодно и всем, кто смотрел прямую трансляцию из зала заседаний комиссии. Сказали, что обсуждение продолжится в рамках экономической комиссии. На сем и поставлю точку.