чтобы стать одним из самых титулованных заключённых в новейшей истории Израиля. За неполных 68 лет своего существования эта маленькая, но гордая страна успела перевидать на нарах своих тюрем должностных лиц практически всех уровней — и госчиновников на зарплате, и мэров, и депутатов Кнессета, и министров правительства, и даже целого президента. Но вот из 13 мужчин и женщин, в разные годы возглавлявших правительство Израиля (как и из 8 мэров его столицы) Эхуд Ольмерт первым угодил за решётку.
Мне эта новость не кажется особо искромётным поводом для разговора о хорошем израильском правосудии и плохом советском. Эхуд Ольмерт сел в тюрьму не потому, что в Израиле правосудие хорошее, а просто потому, что оно там есть. Плохое оно при этом или хорошее — тема для совершенно отдельного разговора, в котором интересней было бы обсудить не то, когда Ольмерт, наконец, сел в тюрьму, а то, сколько лет и какими уловками ему удавалось избегать ответственности по таким делам, в которых фигурировала исчерпывающая доказательная база: и банковские проводки, и решения разных органов власти, принятые в интересах разных бенефициаров, и свидетельские показания. Разговор этот длинный, важный, но не для здесь и сейчас. Сегодня просто приглашаю каждого взглянуть в глаза человеку, который за несколько часов до отправки в тюрьму записал обращение к прессе и к нации — монолог, полный шекспировских драматических глубин.
Понятно превыше сомнения, что перед нами — нераскаявшийся преступник, который использовал все известные ему как юристу и закулисному дельцу средства для противодействия правосудию, и что сожалеет он лишь о неудачном исходе этой титанической борьбы. Но так же очень хорошо видно, что он проиграл той самой системе, которой, по его собственному мнению, честно служил, даже если в процессе что-то к рукам и прилипало непрерывно. Он тут, конечно же, в очередной раз оправдывается, но и поражение тоже признаёт. И даже не важно, что это история не про совесть. Это всё равно история про человека, который прожил долгую жизнь в представлении о собственном всемогуществе и вседозволенности, а однажды вечером, на пороге восьмого десятка лет, осознал существование Высшей Силы, которая оказалась-таки сильней всех его схем и интриг (я не про Бога, поймите правильно). Кстати, последний сезон английского House of Cards закончился примерно тем же (посмотрим, чем кончится американская версия). Только тут вместо Кевина Спейси и Айена Ричардсона — один из главных героев ближневосточной политики нулевых. И после титров его ждёт не гонорар за исполненную роль, а самая настоящая тюремная камера.
Посетители, находящиеся в группе Читатели, не могут оставлять комментарии к данной публикации.