Монолог

Это не важно, что вы здесь, а мы там. Я родилась и выросла в Одессе, как и моя мама. Мой сын родился и вырос в Одессе. Но у меня даже мысли не возникло хоть как-то увековечить его память там. Я сделала это в Израиле. В Хайфе теперь есть парк его имени. В Ашкелоне тоже в память о нем я посадила дерево. Я сделала это и в Нью-Йорке. Он очень любил городской парк в Квинсе. Там я посадила в честь Шурика дуб. Он любил ботанический сад – там в его честь растут сразу три дерева: огромный дуб, хурма – мне очень хочется, чтобы осенью мой Шурик всех угощал, и еще одно дерево, усыпанное изумительными по красоте цветами. Там всегда полно людей – это рядом с большой беседкой. В колледже, где он учился, 11 мая в честь дня его рождения (он родился 10 мая) был открыт конференц-зал его имени. Над входом в этот зал большими бронзовыми буквами, вбитыми в стену, написано его имя. Там же установлен Шурочкин портрет, а над ним красивая бронзовая ветвь. Около зала стоит монитор, по которому демонстрируется снятый его друзьями шестиминутный фильм «Жизнь и судьба Алекса Брагинского». Я купила и подарила колледжу тысячу книг, на каждой из которых экслибрис с портретом Шурика и изображением башен Торгового Центра. В этом же колледже я создала фонд имени Шурика для еврейских ребят. Каждый год двое ребят будут там бесплатно обучаться. В Иерусалиме в здании «Айседора», что на площади напротив Стены Плача, я пожертвовала деньги и там тоже установлена памятная табличка в память об Алексе Брагинском. Я это сделала потому, что хотела, чтобы и он смотрел на Стену Плача. Его дедушка, мой папа, никогда не был в Израиле – при Советской власти это не очень получалось. Но я помню, как он говорил: «Пешком пошел бы в Израиль, дотронулся бы до Стены, постоял бы там, и пусть бы уже и умер». Я не понимала, почему он так говорил, – мне было меньше десяти лет тогда, а теперь я решила увековечить память Шурика здесь среди еврейской молодежи.