Когда я начал рассматривать судьбу Александра Ивановича Маринеско сквозь призму его взаимоотношений с людьми, имевшими или имеющими «отношение к Израилю и еврейству», то постоянно ловил себя на мысли, что, вольно или не вольно пытаюсь найти того самого «главного еврея» его жизни. Поначалу таковым я определил для себя удивительно тонкого и искреннего писателя и драматурга Александра Александровича Крона, автора лучшего литературного произведения о Маринеско — повести «Капитан дальнего плавания», увидевшей свет лишь в 1983 году, буквально за день до смерти писателя. Именно с публикаций Крона в советской прессе в конце пятидесятых — начале шестидесятых годов уже прошлого века, выражаясь современным русским языком, началась «раскрутка» имени командира «С-13».
Александр Крон
Однако, к своему стыду, не так быстро, как хотелось бы, я понял всю ущербность подобного поиска. И вовсе не потому, что сам Маринеско никогда не делил своих друзей (да, и врагов тоже) по национальному признаку. Просто, почетного титула «главный еврей» по праву могли бы удостоиться и его закадычный друг детства Ленька (Леонид Михайлович) Зальцман, вместе с которым Сашко Маринеско впервые вышел в открытое море; и знаменитый капитан легендарного парусника «Товарищ» старик Фрейман, у которого будущий герой-подводник постигал азы морского искусства в одесской мореходке; и самый близкий и преданный друг Александра Ивановича со времен войны и до самых последних дней его жизни, бывший дивизионный механик подводных лодок Михаил Филиппович (Моисей Фейшелевич) Вайнштейн; и живущие сегодня в Кирьят-Гате супруги Юрий Николаевич Морозов и Елена Павловна Ждан, благодаря титаническим усилиям которых, стало возможным создание в ленинградской средней школе № 189 музея памяти Маринеско и, которые во главе группы таких же бескорыстных подвижников, как и они, долгие годы вели борьбу за присвоение Александру Ивановичу Маринеско звания Героя Советского Союза; и погибший от рук наемных убийц в 1997 году заместитель мэра Санкт-Петербурга Михаил Маневич, приложивший вместе с главой администрации Красногвардейского района этого города Михаилом Михайловским массу усилий для того, чтобы упомянутый выше школьный музей, перебравшись в новое помещение, стал с 5 мая 1997 года единственным в мире музеем подводного флота имени легендарного аса-подводника.
Можно называть еще десятки еврейских имен и фамилий так или иначе связанных с Маринеско, но стоит ли злоупотреблять этим? Пожалуй, гораздо важнее сказать то, что всем этим людям присуще высочайшее жизненное качество, которое Александр Крон называл памятью ума и памятью сердца. При этом, их память ума и память сердца связаны одной, но неразрывной нитью — нитью человечности. Той человечности, которая, я верю, все еще способна защитить мир от злобы, лжи и бесстыдства.
… Для самого же Маринеско тот зимний поход, словно след от выпущенной «С-13» торпеды, разрезающей штормовое море, стал той самой чертой, которая разделила всю его жизнь на «до» и «после». Той самой чертой, которая стала для окружавших его людей линией отсчета в познании стыда — стыда за него, за себя, за «отцов"-командиров, за ту страну, которая никак не хотела считать своим героем того, кто не вписывался в четко очерченные рамки, строго регламентирующие, гого можно называть таковым, а кого нет.
»Долг велел, а сердце не лежало»
Александр Иванович Маринеско никогда не был капитаном дальнего плавания. И все же, именно так Александр Крон назвал свою повесть о командире «С-13». Об этом его просили курсанты одесского мореходного училища, которое будущий подводник № 1, получив профессию штурмана, окончил в апреле 1933 года. Тем самым, как молодые моряки, так и известный писатель, отдавали дань заветной, но не сбывшейся мечте юного Саши Маринеско — «пройти когда-нибудь морскими дорогами Миклухо-Маклая и повидать далекие экзотические страны». Ее осуществлению помешал призыв новоиспеченного штурмана по спецнабору в кадры Военно-Морского Флота. В те годы в Советском Союзе развернулось строительство отечественных подводных лодок. Кадры решено было набирать из молодых капитанов и штурманов торгового флота, поскольку кто, как не они были прекрасно осведомлены о повадках иностранных транспортных судов. В ноябре того же 1933 года Александр Маринеско в числе таких же, как и он, призванных по спецнабору, прибыл в Ленинград. Там он получил знаки различия командира 6-й категории и был направлен в штурманские классы специальных курсов командного состава. Вместе с ним в Ленинград прибыла и его жена Нина Ильинична. Свадьбу молодожены сыграли незадолго до отъезда из Одессы. Курсы Александр Иванович закончил досрочно в 1935 году и получил назначение в качестве дублера штурмана на подводную лодку «Пикша», входившую в состав Балтийского флота и стоявшую в Кронштадте. Однако, военная служба ему не нравилась. Главная причина была скорее не в давившей на него необходимости строго соблюдать воинскую дисциплину не только на службе, но и вне ее, а в том, что Александр Крон сформулировал как «долг велел, а сердце не лежало». Решение для этой непростой ситуации Маринеско нашел для себя сам. Это означало — стать лучшим, всего себя вложить в новую профессию, сделать ее призванием.
В ноябре 1937 года штурман Маринеско был направлен на Высшие курсы командного состава, по окончании которых предоставлялось право самостоятельного управления подводным кораблем. По воспоминаниям учившихся с ним офицеров, он был одним из лучших слушателей на курсах, причем как на теоретических, так и на практических занятиях. И вдруг в разгар учебы летом 1938 года приходит приказ о его отчислении и демобилизации из флота. Для Маринеско, по доброй воле переломившего себя, изменившего ради службы весь ход своей жизни, целиком посвятившего себя новому призванию и
в итоге, без каких-либо объяснений оказавшегося выброшенным за борт открывавшихся перспектив — это было равносильно катастрофе. Возможно, кому-то из флотских кадровиков не понравилось его на половину румынское происхождение, может быть что-то еще. Какие-либо отметки в его личном деле на этот счет отсутствуют. На удивленно-сочувственные вопросы друзей он отвечал коротко: «Произошла ошибка. Разберутся!». Ходить же по инстанциям, писать просьбы и заявления о пересмотре странного решения Маринеско не стал. Слишком развито в нем было чувство собственного достоинства.
Горькое ощущение несправедливости и своей собственной ненужности Александр Иванович впервые в своей жизни по старой российской традиции попытался заглушить чрезмерным употреблением алкоголя. А через несколько недель, точно также, как и приказ о демобилизации, неожиданно пришел приказ явиться для дальнейшего прохождения службы. На этом, казалось бы, незначительном и непродолжительном по времени эпизоде я останавливаюсь не случайно, поскольку все произошедшее, как незаживающий рубец, оставило след в душе молодого офицера и нашло свое продолжение в будущем.
В том же 38-м Маринеско успешно заканчивает курсы, ему присваивается воинское звание старший лейтенант, и он назначается командиром новой подводной лодки «М-96», или «малютки», как называли ее моряки. Через два года при проведении аттестации всех кораблей Балтийского флота боевая подготовка экипажа его «малютки» будет признана лучшей.
Посетители, находящиеся в группе Читатели, не могут оставлять комментарии к данной публикации.