Программа передач 18.10.2017

На израильскую делегацию в Сочи напали арабы
Тема дня

На израильскую делегацию в Сочи напали арабы

"Кризисный спецназ" израильской полиции
Тема дня

"Кризисный спецназ" израильской полиции

Культурный шок:  Израиль - это не только фалафель!
Культурный шок

Культурный шок: Израиль - это не только фалафель!

Израильские ВВС встретили сергея Шойгу "салютом"
Тема дня

Израильские ВВС встретили сергея Шойгу "салютом"

Израильский врач: Дмитрия Марьянова можно было спасти
Тема дня

Израильский врач: Дмитрия Марьянова можно было спасти

Пора готовиться к России без Путина
Тема дня

Пора готовиться к России без Путина

Иранская ария Дональда Трампа
Тема дня

Иранская ария Дональда Трампа

Я.Кедми: что мы ждем от визита Сергея Шойгу в Израиль
Особая папка

Я.Кедми: что мы ждем от визита Сергея Шойгу в Израиль

Кто лучше: "грязная негритянка" или "русская проститутка"‎?
Разбор полетов

Кто лучше: "грязная негритянка" или "русская проститутка"‎?

Президент Трамп: обещать - не значит сделать
Разбор полетов

Президент Трамп: обещать - не значит сделать

Прощание славянки (Ничего не изменилось)

Ко дню защитника, мать его, Отечества, — не дай бог кто поздравит, пеняйте на себя… ))

Этот текст был напечатан в «Московских Новостях» в 1997 году, чем и объясняются некоторые анахронизмы в именах собственных.  А так — ничего не изменилось.

 С праздником!

В течение полугода после демобилизации из армии я видел один и тот же сон: из аэропорта меня отправляют обратно в часть — дослуживать почему-то ровно пять дней. Я просыпался в холодном поту.

Но если бы армия могла видеть коллективные сны, ее кошмар был бы совершенно симметричным: ей бы снилось, что меня оставили в ее рядах. Дело в том, что мы совершенно не подходили друг другу, и все эти пятнадцать лет я радуюсь нашей разлуке за нас обоих.

 И даже если забыть про дедовщину и прочие прелести армейской жизни, благодаря которым чтение книг Шаламова и Солженицына вызывало во мне странный эффект, известный в народе под именем дежавю — ощущение, что все это уже было со мной… Если даже представить, что я служил бы в некоей фантастической части, взятой целиком из альманаха «Подвиг»...

 Хотя нет, лучше представим все наоборот. Представим, что генерала Граче-Макашовского призвали в консерваторию.  А что? И очень даже! Пришла с каникул Дума, приняла на свежую голову закон о всеобщей музыкальной повинности — и вот генерал впритирку с другими убогими (инженерами, сантехниками, биофизиками…) — уже стоит на сборном пункте, в районной музыкальной школе.

 Через пару дней, дав окончательно пропахнуть друг другом, всех грузовиками свозят в консерваторию, переодевают во фраки, дают папку для нот и два часа на изучение нотной грамоты. Потом приходит тромбон со второго пульта со списком, тычет указкой в партитуту и спрашивает: это какая нота, уроды? Ответившие неправильно сразу идут драить очко в консерваторском сортире.

Ночью все учат устройство клавиатуры — и не дай бог генералу перепутать бемоль с диезом или не сыграть Шопена, пока спичка горит: заставят приподнять рояль и так стоять, а откажется — прищемят пальцы крышкой (так уж у них, у музыкантов, с древности заведено), а будет кричать — пойдет после отбоя, вместо сна, учить наизусть Губайдуллину, а в шесть утра — подъем и сразу полчаса хроматической гаммы на скрипке. Не возьмет генерал первую позицию раз, промахнется с недосыпу по второй — пятикурсники струнного отделения отведут его в кабинет сольфеджио и там изметелят.

 И напрасно будет он умолять их и объяснять, что не дал ему Бог слуха и тонких пальцев — ему на это только скажут: ага! ты, значит, сука, будешь в штабе задницу просиживать, а на скрипке за тебя играть — Ойстрах будет? Два часа, гаденыш, и чтоб была первая позиция, как на картинке! Время пошло.

И отныне он будет крайним в оркестре. И из сортира не вылезет, и «на тумбочке» под портретом Чайковского простоит три ночи подряд в шестой балетной позиции, а балетки у него будут для смеху на два размера меньше, чем ноги. А на четвертую ночь, вместе с другими молодыми музыкантами, он будет до рассвета покачивать кровать дембеля Спивакова и изображать ему стук колес, чтобы дембелю снилось, что он едет на фестиваль в Кольмар… А днем генерал будет переписывать всему оркестру партитуры, и от недосыпу потеряет сознание, и его отведут в санчасть, и местный коновал в чине хормейстера заглянет ему в глазное дно и пропишет три раза в день бельканто, стоя на четвереньках.

 А когда генерал пожалуется на невыносимые условия музыкальной службы, по команде, министру культуры Сидорову, письмо до Сидорова не дойдет, а дойдет до начальника консерватории, и ночью, придя из увольнительной, «Виртуозы Москвы» изметелят ябеду и сбросят в оркестровую яму.

А в столовой его порцию будут подчистую съедать духовые, и к зиме голод усилится невыносимо, и однажды в кармане фрака у него найдут ворованный сахар, и опять отметелят в кабинете сольфеджио…

 Достаточно — или рассказывать еще? Как он пытался бежать из расположения консерватории, прихватив с собой две флейты и горсть клавиш, чтобы продать их и поесть по-человечески? Как его поймали, и снова били, и дали восемь лет за нарушение присяги, данной Отечеству, которое позарез нуждается в укреплении музыкальной культуры?..

 Не надо? Хорошо, не буду.  Только один вопрос.

 Товарищи генералы! Я еще не убедил вас в необходимости альтернативной службы?

Виктор Шендерович- журналист/Эхо Москвы 

1997

новонет